Поэты города Клинцы.
Список поэтов для быстрого перехода:
Николай Астапенко
Виталий Стрелец
ЗЕМЛЯНСКИЙ AНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ
Иван Митрофанович Посканный
Анна Перекрестова
Дмитрий Костаков
Павел Антонович Кулешов
Михаил Михайлович Атаманенко
Александр Георгиевич Мехедов
Любовь Владимировна Суханова
Тимошенко Руфина Филипповна
Ефименко Елена Михайловна

Клинцы
Клинцы
Николай Астапенко
Николай Астапенко
Всю свою сознательную жизнь инженер текстильщик Николай Иванович Астапенко пишет стихи. В 2000 году в издательстве «Клинцовская городская типография» увидел свет его первый и пока что единственный стихотворный сборник «Затишье» – плод многолетних раздумий неравнодушного и увлеченного природой родного края нашего современника. Родился Н. Астапенко в клинцовской рабочей семье в июле 1941 года. Окончил семилетку и текстильный техникум. С тех пор его биография связана с текстильным производством фабрики им. В.И. Ленина. После окончания политехнического института в Одессе вернулся в Клинцы. (Публикация в газете «Труд» – 2006. – 19 марта. – с. 2. )

СТОДОЛЬСКАЯ ФАБРИКА

На это фабрике Стодольской
Я знаю каждый  закуток.
Здесь аппараты фирмы польской,
С эмблемой русскою станок

Есть от японцев агрегаты,
Есть и от немцев, от болгар,
Мы были счастливы, богаты:
Мы поставляли свой товар.
За труд дарили нам квартиры,
Путевки, детям – лагеря…
Так неужели в этом мире
Мы стали лишними?.. А зря.

За что лишили нас зарплаты,
На цех повесили замок?
То ли тюремная палата,
То ль демократский уголок.

Немало было перестроек
И реконструкций – 
                              всех не счесть.
Ветшают старые постройки – 
Былых ткачих, прядильщиц честь.

Мы нынче порознь, а не вместе,
Здесь сорок лет трудился я …
Тебя, как верную невесту,
Люблю, Стодольская моя.

ДОМ ТЕКСТИЛЕЙ

Почему-то былое забыто,
Остановка ведь – «Дом текстилей»…
Объявляет водитель: «Дом быта»,
Будто с бытом теперь веселей.

«Гастроном», «Дом рабочих», «… культуры»
И, конечно же, «Дом текстилей» - 
Довоенная архитектура,
Русских зодчих забытый музей.

На проспекте тот дом расположен,
Смог украсить бы и Ленинград.
Пусть «хрущевки» и «клюшки» моложе,
Но старинный нарядней фасад.

И проспекта нам Ленина хватит
(Я на Ленина, кстати, не зол).
Три столетья Клинцам – к этой дате
Возродим остановку «Стодол»?

«Почетуха»… Под эти созвучья
Начинались когда-то Клинцы.
Так давайте мы снова озвучим
Те названья, что дали отцы.

Клинцы мои

Прошел проспектом от Стодола,
До Почетухи прошагал…
С забитого Клинцовым кола
Отсюда град произрастал.

Клинцы, конечно, не столица,
Но все ж поспорить я готов:
В провинции добрее лица.
Движенье медленней годов.

Ну чем не Зимний замок «Вьюнки»?
Как на Тверской, наш гастроном.
Стодольский окунь в каждой лунке…
Клинцы мои – мой отчий дом.
Вблизи границы трех республик
Стоит славянский град Клинцы.
Но делят земли, делят рублик
Республиканские дельцы.

Горжусь, что любят наши ткани
И цвета льна, и цвета беж, -
И на шинель для поля брани,
И модным дамам за рубеж.

Нам пел Беляев вальс клинцовский,
К нам сам Гагарин приезжал,
Калини, староста московский,
В Клинцах двукратно гостевал.

Мой город выстоял Чернобыль
Общеславянскую беду…
Сентябрь. Листву роняет тополь,
Но парк Воровского в цвету.

Достоин город лучшей доли…
Под сенью праздничных аллей
Я снова на родном Стодоле.
Клинцы справляют юбилей.

1995 г.

Виталий Стрелец

Виталий Стрелец
Родился 1 января 1947 года в селе Лакомая Буда Климовского района в крестьянской семье. После средней школы окончил физмат Новозыбковского пединститута, учительствовал в селе Великая Топаль. Ряд лет руководил Киваевской средней школой, с 1995 года является директором Клинцовского педагогического училища. (Публикаця в газете «Труд» – 2004. – 10 ноября. – с. 2)

МОЕМУ ГОРОДУ

Мой радостный разноэтажный город,
Как золотник ты дорог, хоть и мал,
И на другой – хвали, тяни за ворот – 
Я ни за что б тебя не променял!

Красив бываешь ты в любое время года.
В зелень весной упрятавши лицо,
Шалишь любовью, прячась в огородах,
Потом – цветами, летом, на крыльцо.

А осенью одаришь всех дарами,
В багрянь раскрасишь парков изумрудь,
Всплакнешь, нахмурясь,
                             выставив дворами
Седеющую первым снегом грудь,

Чтобы, вздремнув под белым покрывалом,
Стряхнуть с ресниц из инея убор,
Умыть лицо весенними ручьями
И травку раннюю подкинуть под забор.

И вновь зальешься трелью жаворонков,
Переходящей в соловьиную трель.
И, засмеявшись детским
                             смехом звонким,
Покатишь зодиаком канитель.

ЗЕМЛЯНСКИЙ AНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ
Родился 3 июня 1924 – умер 21 мая 1995 г.
Землянский Анатолий Федорович
Родился в пригородном селе Туросна Клинцовского района. В родном крае окончил 7 классов. После в его судьбу и судьбу его семьи вместилась война. Отец и три сына, в том числе и Анатолий Федорович оказа¬лись в рядах защитников Родины. После войны А. Землянский окончил лит. институт имени Горького, отделение поэзии, работал в военных газетах, служил редактором отдела поэзии издательства министерства обороны.
В 1970 году он бил принят в Союз писателей. Родина отметила его труд, его службу многочисленными медалями. Свои личные авторские симпатии он почти поровну поделил между прозой и поэзией. А. Ф. Землянский признанный критикой мастер гражданской поэмы.

Речка Туросенка

Встретившись с любой  рекою,                  Так сказал бы я и Нилу,
Ни одну я не обидел,                                Миссисипи, Рейну, Сене…
Но всегда перед собою                           Светлую нам дарит силу
Туросенку-речку видел.                              Все, что дорого с рожденья.
Говорил Дунаю:
«Знаю,
Сколь могуч ты и сколь славен,
Но во мне— не унижаю! —
Туросенке милой равен».
Говорил и Висле:
«Мысли
Ты пленила. Честь паненке!
Но себя ты все же числи
Только после Туросенки.
Говорил и Влтаве:
«Паве
Ты подобна в синем ложе.
Только памятью, как в яви,
Туросенку вижу все же...»

«МАЛЕНЬКИЙ ПАРИЖ»

«Клинцы?... Какой-то городишко…»
«Ну, это ты уж слишком, слишком.
Не то, дружище говоришь…
Клинцы – как маленький Париж!...»

И так восторженно, так ярко
Он город свой живописал,
Что чуть не Триумфальной аркой
Въезд от вокзала называл. 

Еще, казалось, миг – и, встанут
Нотр-Дам, и Лувр, и Роз-Мари,
И с набережной Сены глянут
Старинной формы фонари…

Как лес Булонский, бор сосновый
А скверы, улицы … Они
Поспорить с теми… там… готовы
И всем прославленным сродни…

И мне из детства в память сладко:
Поездки в город, леденцы,
Картуз, букварь, пиджак, тетрадка…
Ах, что Париж! Я – за Клинцы.

Милое село мое родное

Туросну, село мое родное,                              «Говори», - отзывчиво шептали
Помню в зорях: таяли над                             Ветви приоколичных берез
К вечеру литые нити зноя,                            «Говори», - дыханьем замирали
Сплавленного с сумерком седым.                   Под окном бутоны белых роз…

И оно, как по волне покатой,                         Было так, 
Плыло в ночь, на мягкий лунный зов,         И будет так до века,
Сонные покачивались хаты                            Как судьба, не злись и ни крути:
От гортанной мощи петухов.                          Милое село мое – как веха
                                                                             На большом и праведном пути 

А чуть свет, дымясь над небосклоном,           И куда б меня ни заносили
Низко солнцу кланялась трава,                     Разные превратности порой,
И динамик  сообщал со звоном                       Я в нем, будто в капельке, Россию
Радостное: «Говорит Москва!»                          Неизменно вижу пред собой…

Иван Митрофанович Посканный (1915 – 2003)
Иван Митрофанович Посканный
Родился 7 июля 1915 года в крестьянской семье в с. Красная Гора. После окончания школы поступил в Смоленский пединститут, выбрав однажды профессию учителя, он не расставался с ней всю жизнь, работал учителем литературы в селе Великая Топаль.
Первые стихотворения И. Посканного были опубликованы в газете “Труд”, в 1930 году. когда юному поэту было 15 лет, его первая поэтическая книжка “Первый след” вышла в свет. В 1964 году в издательстве «Брянский рабочий» была издана книга стихов «первый след».
Очень трудными дорогами шел Иван Митрофанович к своей второй книге “Сказание о Василии Клинцове”, “Россини”. Книги вышли в издательстве «Придесенье» в 1994 году.
Книги “Утро”, “Великая Топаль”, “Сказание о Василии Клинцове” (новый вариант поэмы /1998г./), “На вечерней заре” /1999г./ увидели свет в Клинцовской типографии.
На стихи поэта написана песни: “Здравствуй, Брянск”, “Брянские улицы”, “В сердце с краем родним”, “Песня о родных Клинцах”, “Город текстилей”, “Есть ли где края такие?”, “Песня о школе им.Н. Островского”, “Прощай букварь”.
Псевдонимы Иван Посканного – И. Лукьяненко, Виссарион Когтистый.
Участник литературного объединения “Наша весна”.
Удостоен премии журнала “Рабоче-крестьянский корреспондент” за очерк “Верба на дороге”.

МОИ КЛИНЦЫ

Вновь я здесь!
Седые сосны бора,
А под ними — деревца-юнцы.
Здравствуй, труженик, любимый город,
Колыбель моя, мои Клинцы!                           
Снова улицы поют мне песни...
К древним соснам возвращусь опять,
Чтоб послушать шум их в поднебесье:
Сколько могут сосны рассказать!
Все былое вновь переживая,
Книгу памяти читаю я.
В ней — как будто летопись живая,
Город мой, история твоя.

Из « Сказания о Василии Клинцове»
В СЕРДЦЕ С КРАЕМ РОДНЫМ

Нас манили дали                  От судьбы не деться!
Ширью голубой,                     Только где б ни шли,
Ездили, шагали                     Мы с собою в сердце
Горною тропой.                       Край родной несли.

Не одно мы чудо                     С ним бежало детство
Видели порой,                         В нем нам силы брать
Только нам повсюду                Край родной – невеста,
Снился край родной.              И отец, и мать!

Снились нам березки,
Осень, как лиса,
В золотой прическе
Рощи да леса.

ПЕСНЯ О РОДНЫХ КЛИНЦАХ

Разных стран объехал я немало,
В городах столичных побывал.

Но куда б судьба ни посылала,
Я всегда и всюду вспоминал

              Припев: Фабричные трубы 
              И бор вековой, 
              Клинцы-рудолюбы,
              Мой город родной.
              Мой город родной,
              Семью текстилей.
              Родней не найдешь и милей

Шел бульваром в летний день погожий, 
Любовался отчею Москвой,
На костюмы я смотрел прохожих —
И вставали снова предо мной

Припев.
Наши деды Ленину когда-то 
Здесь костюм соткали сообща. 
Не забудут вечно эту дату
И привет сердечный Ильича.
Припев.
Уголком Москвы он звался гордо,
Значит, со столицей наравне.
Хорошей и краше с каждым годом.
Как же в песне не прославить мне 
Припев.

Город текстилей

Родины частица — город текстилей, 
Нет тебя дороже, нет тебя милей.
По зеленым улицам хочется пройти, 
От проспекта Ленина глаз не отвести.

                       Здесь бежало детство, здесь отцовский дом, 
                       Здесь богунцы Щорса бой вели с врагом, 
                       Здесь подарок Ленину выткали ткачи, 
                        И к большому счастью здесь мы нашли ключи.

Сосны вековые, дым фабричных труб — 
Это ты, родимый город-трудолюб! 
Честь беречь учили здесь деды и отцы, 
Брянская сторонушка, милые Клинцы!
1982 г.

Есть ли где края такие?

Как много в песнях Родина воспета!
А все ж всегда в долгу мы перед ней. 
И хочется любому стать поэтом, 
Найти слова сердечней и нежней.
                       Багряный стяг рассвет над лесом поднял, 
                       Над речкой льется песня соловья.
                       Как хорошо мне, как легко сегодня, 
                       Родимый край, любовь и жизнь моя!
Твоих лугов сверкающие росы
На сновском иль деснянском берегу,
Как матери моей святые слезы, 
Всегда, всегда я в сердце берегу.
                       Стволы березок у речной излуки, 
                       Когда гляжу на них издалека,
                       Мне кажутся похожими на струйки 
                       Пахучего, парного молока.
На свете   есть ли где края такие
И есть ли реки, рощи, как мои? 
Скажите вы мне, иволги лесные, 
Прилетные, скажите соловьи!

Песня о школе имени Николая Островского

Как солнце льет науки свет
Наш дом родной на площади свободы
Поет, звенит здесь радость школьных лет – 
Незабываемые годы!

              Припев: Завет Островского храним,
                             С которым жили и отцы, и деды.
                             Ведь только с ним и только с ним
                             Мы добиваемся победы:
                             Не тлеть – гореть!
                             Вперед смотреть!
                             Преодолеть любые беды!

Здесь учат нас учителя-отцы,
Учительницы — матери вторые
Любить Отчизну, город наш Клинцы
И украшать края родные.
Куда бы нас судьба не занесла, 
В каких краях далеких мы не будем,
Как мать, что жизнь и крылья нам дала
Родную школу не забудем!
Припев

Великая Топаль

Придет пора весенняя –
Окинешь взглядом даль:
Садами белопенными
Кипит моя Топаль.
                     Зажжется зорка ранняя – 
                     И затрезвонит сталь:
                     Спешит в поля духмяные
                     Великая Топаль.
Быть осени богатою,
Не знать нам про печаль:
Картошкою порадует
И хлебушком Топаль!
                     Где прежняя околица?
                     Определишь едва ль:
                     Дома – красавцы стоятся – 
                     С обновами, Топаль!
Нет хаток под соломою,
Бежит к домам асфальт…
Любовь моя, село мое
Великая Топаль!

Я вновь в Клинцах

Я вновь в Клинцах!
                Знакомо все для взора,
Взволнованно смотрю во все концы.
Я так люблю мой незабвенный город,
Зеленые, цветущие Клинцы.
Я вновь в Клинцах.
                И сосны величаво
Навстречу мне кивают головой.
Я лес прошел. Налево и направо
Стоят дома, сверкая белизной.
Здесь был базар. Осеннею порою
Страшила грязь, черна и глубока.
Теперь шумит игривою листвою
Зеленый сквер в объятьях ветерка.
Сигары труб дымятся,  а над  ними
Белесых тучек вьется бахрома.
И кажутся такими молодыми
И улицы, и люди, и дома.
1936 г. 

*  *  *
Пускай над Брянщиной, над колыбелью Тютчева,
В моем краю, любимом и родном,
Поэзия певучая, могучая,
Звенит и радует, как майский гром!

Анна Перекрестова
Анна Перекрестова
Клинцы

Приеду  - и порою раннею
По главной улице мой путь.
Мой город детства, словно раненый,
Что уронил главу на грудь.

И грусть, и свет в глазах отчаянных:
Он смотрит вглубь себя года.
Шаг вбок – на улицах окраинных
Густая темь и пустота.

Чернобыльское эхо гулкое
Все бродит в поле и в лесах,
Похаживает переулками
И стонет в соснах, и в домах.

Стоят цеха, заводы, фабрики –
Гудки уснули – навсегда? – 
Все страны Азии и Африки
Теперь товар везут сюда.

Качнулся сильно вправо маятник,
И вновь – куда? – развернут строй.
Прошу, не надо трогать памятник:
Пусть украшает город мой.

Пусть все останется, что памятно – 
Дома и старых улиц строй,
Чтоб сердце дрогнуло натянутой
Волшебной юности струной.

Не вписываясь в категории,
Но став страницей бытия,
Пусть ходят, обнявшись, истории:
Страны и личная – моя.
18. 08. 2003 г.

Дмитрий Костаков
Дмитрий Костаков
Дмитрий Владимирович Костаков, редактор Клинцовского радиовещания, родился в 1973 г. в Клинцах, окончил БГПУ по специальности «русский язык и литература».
В 2005 г. вышел первый сольный сборник автора «Дивноград».
Дом отдыха «Вьюнки»*
Посвящается О.Замскому,
И. Малиновскому

Дом отдыха «Вьюнки»,
Роскошные пенаты!
Крепки и высоки,
Галантны и пикантны,
Мы жили здесь втроем
Как сливки поколенья,
И местный водоем
Казался по колено
Нам, отпрыскам, увы,
Не княжеских сословий
(А с ног до головы
Простецкими совковым),
Не голубых кровей,
Но и не золотушных…
Я в памяти своей
Вас воскрешаю – лучших
Из всех, с кем бы я продлил
Закаты и восходы
Той золотой поры.
Вы лучшие из лучших!
В один сплошной порыв
Сливались наши души.
В один огромный день
Объединив все даты,  
Мы насаждали лень 
В палатах фабриканта.
Лишь в шахматных боях
Изрядно мы потели.
Как братство на паях,
Как дольщики артели,
Делили на троих
Свободы изобилье.
Любимые мои!
Вы это не забыли?
Я помню и сейчас
Мельчайшие детали.
Мы были лучший класс – 
Сильней, чем пролетарий,
Весомей буржуа,
Сознательней крестьянства.
О память, ты жива,
Ты помнишь это братство!
Благословляю вас,
Ребята – одногодки.
Я в предрассветный час
На деревянной лодке
Причалю к берегам,
Которые вам снятся.
 И, словно нелегал,
Я буду пробираться
Сквозь молчаливый парк,
Векам бросая вызов …
А вдруг мне фабрикант
Не предоставит визу?
Я возвращусь тогда
В  тенистые аллаеи
И заново года
Пройду, переболею,
Когда мы здесь втроем
Крепили наше братство
И местный водоем
Нам лужею казался. 
*Дом отдыха «Вьюнки» - бывший загородный дом фабриканта Сапожкова

Город

Узнаю тебя, крохотный,
С четырех неизбежных сторон!
Это не вырубается
Ни забвением, ни топором.
Пусть развалины памяти
Освещают твои фонари.
В их размеренном пламени
Загораешься сам изнутри.
И стоишь здесь под чарами,
Тишины постигая азы,
Словно вечность нечаянно
Зафиксировавшие часы.

Краеведческий музей в Клинцах

Как двугорбый верблюд,
Словно мудрый и царственный зверь,
Распластался ты тут,
Т открыта всегда твоя дверь.

Нет, не далью дорого,
Не пространствами ты утомлен
Ты, напившийся впрок
Из оазисов разных времен,

Не устал бы в пути,
Не разлегся на вечный привал,
Если б только не тих
Этот город был, только не мал.

Я и сам здесь люблю,
Намотав пару верст, подремать.
О двугорбый верблюд,
Твой ваятель умен был, видать,

Коль придал эту стать
И уменье в пустыне любой
Выживать, выживать.
Как же схожи мы в этом с тобой!

Пригласи меня в зал,
В темноту отошедших веков.
Я не слишком устал,
И привал мой пока далеко.

Петропавловский храм

Четыре часа утра.
Над храмом святых Петра
И Павла блаженна тишь.
Здесь, кажется, простишь,
Любуясь созвездием глав
И в плечи свою вобрав,
Не вечность – так битый час,
Как будто под властью чар.

…Я помню во времена,
Когда шла вперед страна,
Здесь сделала власть спортзал,
И я победить дерзал
Соперников тет-а-тет,
Мне было тринадцать лет.
Отрезка, накат, топ-спин…
Под куполом божий сын,
Уже до предела стерт,
Смотрел, как мы шли вперед,
Как каждый забитый шар
Нам веру в себя внушал.

Играли мы здесь в футбол,
Потом прохудился пол
И стала грозить стена…
Нам выделила страна
Новехонький, светлый зал,
И мы позабыли за
Каких-нибудь пару лет
Тот, старый, где лился свет
Сквозь сумрак, как в полусне,
И сердце тревожил мне.

И так бы той церкви пасть,
Но вот поменялась власть – 
Не сносят голов с церквей.
Подвижник, отец Андрей,
Своих не жалея сил, 
В короткий срок воскресил
Для города храм Петра 
И Павла. И мастера
Искуснейшие нашлись,
Вдохнули вторую жизнь
В него, и он, моложав,
Открылся для прихожан.

И вот у священных стен
Заядлый стоит спортсмен,
Сегодняшний журналист
И, видимо атеист.
Мы дети безбожных дней.
И верим в себя сильней,
Чем в некий бесплотный дух.
Но все-таки не потух
Во мне тот неяркий свет
И брошенный кем-то вслед
Пронзительный долгий взгляд,
Как только любя глядят.

Осень в провинции

Я любуюсь до обморока
Проплывающим облаком
И читаю прозрачную
Прозу местных дождей.
Боль проходит. Все к лучшему.
Позади то, что мучило.
 Здесь велением случая
Я остался. И в ней – 
Нашей милой провинции,
Где напрасны амбиции
И где жизнь не растрачена
В суете, в беготне,
Вспоминается прошлое – 
Непременно хорошее:
Все дурное отброшено,
Догорает в огне
Этой осени, вспыхнувшей
Яркой прелестью, высшею
Благодатью, которую
Шлет на землю Господь.
В общем, любо эстету здесь,
Холостому, бездетному,
Напевать недопетую
Песню высей. И вот 
Я пою под овации
Кленов, лип и акации,
И взобраться на гору я
Раньше всех не спешу.
Все, чего мне здесь хочется –
Лишь высокая облачность,
Облаков одиночества –
И живу и дышу.
Здесь, в провинции, счастлив я,
И отнюдь не мещанское
Это счастье. И будешь ли
Высшей благостью сыт?
Постоянством отмечены,
Здесь с годами не мельчаем мы.
И к чему нам изменчивость,
Коль должны мы хранить
Память предков, традиции.
Вся Россия – в провинции.
Но за серыми буднями
Вдруг повеет на нас
Бодрой свежестью осени,
Золотой ее россыпью,
Ветра многоголосием,
Заставляющим глаз
Прослезиться. Окраины!
Свист осенней окарины.
Что душе неприкаянной
Вы сулите – покой?!
Пусть хотя бы он снится ей.
Вот, вспорхнув желтой птицею,
Лист не может возвыситься
Над своею судьбой – 
Бедным странником кружится
Над зеркальной лужицей,
Отраженье нечаянно
За реальность признав.
Я же рад, что по-прежнему
Мне дарованы снежная
Высота и безбрежные
Чистота, белизна.
Облака! Вы забвение,
Вы законами мгновения
Подчиняетесь. Равно им
Повинуюсь и я.
Вы меняет образы…
Я ж погоду промозглую,
Слыша тихие отзвуки
Заводного дождя,
Полусплю, полубодрствую,
Создавая свой образный
Мир – венец моих праведных
Полуночных трудов.
И, пока дождь не кончится,
Это тихое творчество
Создает веру прочную
В день, который грядет.
Эх, места захолустные!
Мне не кажутся узкими
Ваши тропы, дороженьки,
Тусклыми – простенький быт.
Все вы, конные, пешие,
Все с улыбкой неспешною,
Души милые, грешные – 
Люд, который забыт
И живет, словно не было 
Ни прогресса, ни времени.
Знаю я, что дороже мне
Ваших лиц не найти.
Остаюсь! И приветствую
Все нелепицу местную,
Осознав: выше крестного
В жизни нет пути.

Улица Щорса

А помнишь, мы жили на улице
Героя гражданской войны?
Фартовые, смелые, умницы.
И по уши в жизнь влюблены.

Шагами мы шли семимильными
И ветер ловили в пиджак.
И были крутыми и стильными.
Теперь все не так. Все не так.

И все же есть чувство в преддверии
Грядущей тридцатой весны,
Что верим мы так, как и верили,
Что по уши в жизнь влюблены.

Наваждение

Снова город, разорванный ветром,
Что-то сильное жмется к груди.
Все знакомо здесь. До сантиметра.
Хоть глаза закрывай – и иди.

И весна в лоскуты переулков
Выдувает всю дикую мощь.
И такой ностальгически гулкой,
Беспокойной становится ночь.

Все как будто бы ждешь разговора
По душам. С кем-нибудь. Тет-а-тет.
Вот деревьев растрепанных свора
Выбегает из давности лет.

А пространство все шире и гире.
И фонарь – тишины часовой –
Как спасительный свет над тобой
В перепутанном мире.

* * *
У каждого города своя аура,
И запахом утренним он знаменит.
В его мостовые гнедой или каурый
Вбивают особые звуки копыт.

На рынках различные слышатся говоры:
Вальяжная, полная, быстрая речь.
И я о своем неприкаянном городе
Стараюсь хоть слово замолвить. Сберечь.

В себе его гулкое эхо рассветное,
Вокзальный мазут и лесной аромат.
И он иногда платит чистой монетою,
И я проявлениям дружеским рад.

Что можно бесценнее этого выискать,
Усердно его размывая пески?
Нужны ли какие-то новые прииски
Старателю вечному средней руки?

* * *
Я бродил по ночным Клинцам.
От начала и до конца
Я прошел бедный город мой,
Заплутавший в глуши земной.
В его улочках, тупиках
Представлял: в грядущих веках,
Никуда уже не спеша,
Приземлится моя душа
Вот у этих растущих вниз –
Без итого невысоких – изб.

Впрочем, будут ли здесь они
В те далекие времена –
Эти вечные фонари,
Слеповатые три окна?
И останется ль сладок дым
Из печных закопченных труб?
И найдут ли мои следы?
Не снесут ли все, не сотрут?
Может быть, новостроек бум
Захлестнет деревянный рай,
Не поднимется раскольник бунт,
И падет староверов край?…

Здравствуй, племя, звенящее в спину,
Комариное племя ветров!
Будет день – и я тоже покину
Свой прижизненный тесаный кров.
Созидай же по вкусу, по нраву,
Отрекаясь, ломая, круша!
Как-нибудь, исцелит свою рану
Заплутавшая в небе душа.

Павел Антонович Кулешов
Павел Антонович Кулешов
Родился на Брянщине в старинном селе Доманичи Почепского района в 1933 году. Начал сочинять и печататься в Смоленске, учась в медицинском институте.
Позже, когда стал работать врачом в Клинцах, печатался в местном «Труде», «Брянском комсомольце», «Сельской жизни» и др.
Первая книга стихов «Край родной» вышла в 1995 году, вторя – «Яблоки на морозе» (1996 г.), третья – «Надежда» (2000 г.).

Затишье

Здесь дышится свободней и ровней,
Здесь сердце бьется четко, вдохновенно,
Танцуется легко, самозабвенно,
А любится нежнее и быстрей.
Здесь для болезней столько сильных средств,
Включая ванны, лазер и магнит.
Здоровьем дышит чудный хвойный лес,
Вода целебная из недр земных спешит.
Здесь все, чтоб от болезней и невзгод
Мог отдохнуть наш трудовой народ.

Затишье

Укрылось среди сосен оно золотых,
Широких полей, окаймленных рекой,
Под небом подснежных полян голубых
На брянской земле, мне до боли родной.

В Затишье не только лекарство – леченье,
Здесь столько улыбок встречаешь и слов,
Здесь песни поются с таким вдохновеньем,
Что в сердце призывно стучится любовь.

Речечка
Посвящается П.П. Рогонову,
гуманисту и патриоту

Россия, Россия!
В далеких и близких
Селениях и городах,
Как слезы по близким,
Стоят обелиски,
Как память о скорбных годах.

*  *  *
Молча стою на зеленой поляне.
Больно и трудно дышать.
Тщетно ищу деревушку в тумане.
Нет ее. Нет. Не видать.
Где же ты добрая, милая Речечка?
Что приключилось с тобой?
Что неприветливо путника встретила?
Поговори же со мной.
Гед же сельчане твои хлеборобные?
Где твои чудо – сады?
Где твои светлые хаты добротные,
Перед домами цветы?
Что значит – глухое безмолвие?
Где ребятишки твои?
Раньше звучали напевы привольные,
Пели вовсю соловьи.
Вижу лишь серые плиты гранитные,
Стелу, простертую ввысь.
Вижу бетонные двери открытые,
Что на помин собрались.
«все мы в земле и траве, надруганные.
Слушайте нас на заре.
Нас уничтожили немцы поганые
В черном, глухом сентябре.
В небо взошли наши души свободные,
Звезды гася на лету.
Наши дома и постройки добротные
С дымом ушли в пустоту.
Тяжко лежать под тяжелыми плитами
В тесной могиле людской,
В нашей земле, нашей кровью политою
Вражеской зверской рукой.
Мы не попросим злодея незваного,
Просим живущих людей:
Восстановите вы Речечку заново
Для уцелевших детей.
Будет тогда нам спокойнее вроде бы,
Будет немного теплей.
Будет с селянами вместе на родине
Между лесов и полей.
К вам из могилы взываем, из вечности,
Братья и сестры, сыны:
Не допустите смертельной беспечности,
Не допустите войны…» 

*  *  *
И мне бы хотелось, чтоб в Речечке,
Как прежней счастливой порой,
Текла говорливая реченька
С серебяно-чистой водой.
Хотелось, чтоб к летнему зною,
Когда верховодит жара,
Веселой и шумной гурьбою
Резвилась всегда детвора.
Погожею утренней зорькой
Сидели бы тут рыбаки,
А рыбы ловилось бы столько,
Что лопались бы рюкзаки.
Чтоб к светлому школьному зданию,
Которое в центре села,
Спешили детишки за знаниями,
Чтоб добрые делать дела.
А юность бы к клубу спешила – 
Тогда было много ее – 
Знакомилась и веселилась,
Ведь каждому надо свое. 
Веселье и удаль не пряча,
Чтоб свадьбы на славу велись,
Чтоб с вами любовь и удача
Бессменно шагали всю жизнь…

*  *  *
Россия, Россия!
В далеких и близких
Селениях и городах,
Как слезы по близким,
Стоят обелиски,
Как память о скорбных годах.

Михаил Михайлович Атаманенко
Михаил Михайлович Атаманенко
Родился 28 мая 1936 года в селе Туросна Клинцовского района. Окончив Клинцовское педучилище, после службы в армии окончил филологическое отделение Ленинградского университета. Работал преподавателем, завучем, директором Оболешевской средней школы, заочно окончил Литературный институт им. А. М. Горького. С этого времени – на журналистской работе: заведующий отделом в клинцовской газете «Труд», собкор «Брянского рабочего», заведующий отделом и заместитель редактора этой газеты.
С 1991 года возглавляет областную газету «Голос профсоюзов».
Первые стихи М.М. Атаманенко были опубликованы в газет «Труд» в 1954 году. Лауреат Всероссийской премии им. Ф.И. Тютчева (1999 г.), заслуженный работник культуры России.

Живу посредине России

- И чем ты гордишься? – спросили.            сторонкой родной!
В провинции разве житьё… -                      Живу посредине России,
Живу посредине России,                              как в центре Вселенной самой.
у самого сердца её.                                       Здесь только одно мы имеем,
Здесь жито так жито –                                  одно преимущество в дар – 
до крыши!                                                      и ноша всегда тяжелее,
Картошка – всему голова.                             и вражины первый удар. 
Здесь кажется небо повыше
и гуще его синева.
Здесь, точно державы, дубравы,
попробуй-ка их обойди!
Здесь лечат не добрые травы,
а доброе сердце в груди.
Здесь люди от веку бедовы
(Шли беды с любой стороны).
Не поле они Куликовом.
На поле колхозном они.
И пашут, и сеют на диво.
И падают звезды зерном.
И вечную главную ниву –
сердца – засевают добром.
 - И чем ты гордишься? – спросили.
- А как же –

Московка

Московка, тихая Московка,
Москве – реке ты не родня, - 
ты светлой ниткою неловко
в кустах запуталась, звеня.
Ни шириной, ни глубиною –
ничем, по правде, не взяла.
Петух склонился над тобою,
попил – и дно видать. Дела!
Тебе рыбешка и не снилась.
И даже вир последний пуст.
И только облако забилось,
как будто сом, под черный куст.
Мелиорация сушила,
безжалостно травил завод…
А ты звенела, ты спешила,
а ты – вперед, вперед, вперед.
Не пересохнешь ты, родная
(Звени звоночками, спеши!),
 пока звенит, пока впадает
в тебя приток моей души.

Александр Георгиевич Мехедов
Александр Георгиевич Мехедов
Родился 28 сентября 1929 года в г. Клинцы. В 1954 году окончил Новозыбковский пединститут, работал учителем. Активно участвовал в работе Клинцовского литобъединения при газет «Труд», здесь же опубликовал первые свои стихи, чуть позднее перешел работать в эту газету.
В 1959 году принят в Союз журналистов. В 1970 году окончил заочное отделение Литературного института им. А. М. Горького.
Работал заместителем редактора карачевской газеты «Заря». В 1987 году принят в члены Союза писателей СССР.
Лауреат Всероссийской премии им. Ф. И. Тютчева «Русский путь» (2002 г.). Живет в Карачеве.

Курганье

Той первой, приметливой ранью,
Сквозь первые, смутные сны        
Услышал я слово: Курганье – 
Названье родной стороны.
Курганье! Оно высоко ли – 
В просторе и свете жилье?
Слетало с горы по-сокольи
Короткое детство мое.
Там теплое солнышко пили
Листы лепетливых берез.
Там ярые молнии били,
Дубы прожигая насквозь.
В Курганье немало курганов – 
Свидетелей давних времен.
Как будто отряд великанов,
Стоят они с разных сторон.
Бывало, поляки и шведы
Над ним заносили свой меч.
Но властно, как голос победы,
Звучала тут русская речь.
Курганье: Ракитовы купы,
Криницы, ржаное жнивье…
Наверное, в сердце – не в губы – 
Вдохнулось мне имя твое.
И дальше, за ближнею гранью,
Где отчий, родительский кров,
Оно распахнулось, Курганье,
На сотни дорог и ветров!

Владимир Иванович Селезнев
Владимир Иванович Селезнев
Родился 4 февраля 1948 года в селе Перетин Гордеевского района Брянской области в семье механизаторов.
Первое стихотворение было опубликовано клинцовской газетой «Труд».
После окончания школы поступает на дирижерско-хоровое отделение Брянского областного культпросвет училища, работает заведующим передвижным автоклубом Клинцовского районного отдела культуры.
В.И. заочно окончил Литературный институт им. А. М. Горького. С 1988 года – главный редактор клинцовской газеты «Труд».
Член Союза журналистов СССР.
Член союза писателей России с 1994 г.
Лауреат премии А.К. Толстого «Серебряная лира» (2002 года)
Вместе с клинцовскими композиторами написано несколько песен о Клинцах и Брянском крае.
Живет в Клинцах.

Стодольское озеро
А. С. Церковскому

Покачивались сонные березки,
Медлительно листвою шевеля…
Но вот рассвет над озером Стодольским – 
И звенью переполнена земля.

Со всех сторон нетерпеливо встали
Заботы дня, волнующе ясны.
Огромные разбуженные дали
Распахнуты до самой до Десны.

Подсолнух юный, к свету обращенный,
Вот-вот земную силу наберет.
И человек вздохнул раскрепощено,
Расправил плечи –
И шагнул вперед.

*  *  *
Стодол – сто утренних долин…
Роднят места
Кусты разросшихся калин
И светлая вода.

Стодол – сто судеб…
В глубину
Истории Клинцов
Глазами, сердцем загляну
И дедов, и отцов.

Стодол – сто доль…
Мой край святой
В былые времена
Изведал горюшка с бедой
До маковки, сполна.

Красноармейская звезда
Взбудила всю страну,
 Сто доль, сто судеб навсегда
Соединив в одну.

Клинцы
Сажи Умалатовой

Мой городок отыщешь не всегда
На картах нашей Родины – но только
Клинцы, как все другие города, - 
Страны огромной маленькая долька.

За прожитые годы шар земной
Дестяик раз, пожалуй окольцован
Сукном – и было соткано оно
Потомками Василия Клинцова.

Стихотворение «Речечка» опубликовано в книге «Брянские писатели. Антологии. – Брянск: Издательский дом «Кириллица», 200. – с. 310.
Поэма «706-й продотряд» опубликована в книге «Стодольское озеро» – Тула: Приокское книжное издательство, 1986. – с. 55.

* * *

Вдоль посадок и озими
Уходить погоди…
На Стодольское озеро
Льют слепые дожди.

От рассвета погожего
Только след в борозде.
Скоро снежное крошево
Зарябит по воде.

Скоро холод неделями
Да мороз без конца.
За снегами – метелями
Не рассмотришь лица.

Не увидишь ни озими,
Ни пути впереди…
На Стодольское озеро
Льют слепые дожди.
1983 г.

Памяти Петра Филипповича Гамулина

Нам много надо,
Слишком много надо…
На родине, в единственных Клинцах
Стремительное время листопада
Не затеси оставит на сердцах – 

Могучее стремление сродниться
С природой окружающею, чтоб
Парить под облаками сильной птицей,
Дышать взахлеб и говорить взахлеб

А то, что по дороге не успели –                                   
Зато другим                                                                  
Видна яснее цель! –                                                       
Поведают февральские метели                                
И вызвенит весенняя капель.                                         

Нам много надо,
Слишком много надо
На родине
В единственных Клинцах
И самая высокая награда –
Остаться в человеческих сердцах.
1983 г.

Рабочий поселок
Анатолию Медведеву

Средь ночи прогрохочет скорый,                     
На стыках встряхивая сталь,                            
В поселке Займище, который,
Второю родиною стал.                                    

Всегда ценилось постоянство,
Цвел по весне Курцвалев сад.
Здесь было крупное хозяйство
Каких-то двадцать лет назад.

Без лишних, впрочем разговоров,
Готовый жизнь отдать труду.
Умел поднять народ Суворов,
Директор прежний, на страду.

В поселке этом небогатом
Дел и забот – невпроворот.
Иван Егорович Алпатов
Расписывал объем работ.

Здесь работяги, а не трутни,
Тащили каждодневный груз.
И снова утром Павел Рудник
Заводит старый «Беларусь».

День не делили по минутам,
Не ждали, в общем перемен.
Вез молоко своим маршрутом
На лошаке старик Евмен.

Уходит мать с бригадой женщин
Полоть совхозные поля.
Им каждодневный труд завещан
Безропотной России для.

Молотобоец и новатор
В лице единственном, 
Латает ветхий культиватор, -
Последний тамошний кузнец.

Умели жить, подъезды вымыв,
Умели отдыхать «гуртом».
Вновь на руках Иван Ефимов
На спор обходит «белый дом».

Мог полчаса, отбросив шапку,
Потуже затянув ремень,
Плясать диковинную «жабку» - 
Коронный танец – плут Ячмень…

Из юности грохочет скорый,
На стыках встряхивая сталь,
В поселке Займище, который,
Второю родиною стал.
1997 г.

Почетуха

Непривычное для слуха
Слово наших праотцов…
А всего-то Почетуха –
Небольшая часть Клинцов

Уголок отнюдь не новый,
Но для наших дней дожил.
По-над речкой бор сосновый
Знает каждый старожил.

Незатейливое вроде,
Будто старая верста.
Почитается в народе
Это место неспроста.

Словно бабка – повитуха,
Что благословила нас,
Существует Почетуха
На земле и по сей час.
1997 г. 

Затишье
Виктору Пугачеву

От печали нависшей
Запоздалой весной
Уезжаю в Затишье
За лесной тишиной.

Скрасят год високосный
Огонек костерка,
Корабельные сосны
И Унеча – река.

Только нету затишья
Даже в этой глуши
От блаженно занывшей
Неостывшей души.
1978 г.

Имена

Ежели за дело взяться пылко,
Имя можно взять и с потолка.
Превратилась Нижняя Бобылка
В улицу Богунского полка.

Стертая чиновничьей тусовкой
Равнодушным росчерком пера
Псевдорусской стала Березовкой
Бывшая Бодовка. И ура!

Мудрецу, конечно, мудрецово.
Так вот и живем, и хлеб жуем.
Улицу Василия Клинцова
Улицей Дзержинского зовем.

Имена тяжелые, как тумба,
Городу, наверно, по плечам.
Даже бедный негр Патрис Лумумба
Осчастливил праведных клинчан.

Кем названья все-таки давались?
Где же самобытные Клинцы?
Да, Тупик. – Низы зволновались…
Граждане, приехали: Концы…

Эпилог

В сухих суглинках
                   наши корни –
Иных нам просто не дано.
И, продлевая жизнь, упорно
Ростком становится зерно.

Ни прежних дел,
                   ни начинаний
Не скроешь:
                  мы – не хитрецы…
С прекрасным праздником
                     клинчане!
С днем города, мои Клинцы!
12 сентября 1997 г.

Василий Семенок
Городу – юбиляру

В каком бы ни бывал краю.
Везде встречаются клинчане – 
В труде, на празднике, в бою, как земляки – однополчане.

Ждут часа своего творцы
Былой животворящей силы.
И вновь поднимутся Клинцы
Со всею Родиной, Россией.

И вновь пойдут во все концы.
Как слово доброе привета.
Товары с маркою «Клинцы»
По разным уголкам планеты.

Да, ценим мы дела отцов.
Да, жизнь летит без остановки
В тысячелетие Клинцов,
Пусть нам завидуют потомки.
//Труд. – 1997. – 7октября

Николай Кунянский
200 лет городу

Леса сплошные и болота,
Ни поселений, ни дорого.
И вот сюда заехал кто-то
Зачем заехал?
Знает Бог.
Устали лошади. И стали.
 И некто вдруг сказал в упор:
- Ну, коли лошади устали,
Давайте разведем костер.
У огонька согрели души:
Ведь, как-никак, а сырь да хмарь…
Ах, как полезен с дикой груши
Дымком попахивавший взвар.
…Уснули. Всхрапывают кони,
Дым гонит в чащу комаров,
И слышны сосен мощных стоны
Да перекличка серых сов.
А в гуще каждой древней ели
Блестели звезды, месяц плыл.
И беззаботно птицы пели,
И волк голодный где-то выл.
А утром – новые заботы
Идут обычным чередом:
- Что предпринять? – решает кто-то,-
А может здесь построить дом!
Ну что ты, здесь – овраги, ямы,
Непроходимые леса.
…Здесь обозначилась веками
России средней полоса.
… И вот уже под стук топорный
(Кресты за пазухой храня)
Клинцов старательно, упорно
Построил дом, как есть с корня.
И было утро. Воскресенье.
И тихий дождик моросил.
- Как назовем свое селенье?
Он у детей своих спросил.
- Ответить, видно, не готовы, - 
Сказал он громко. – Ох, юнцы!
Коль по фамилии – Клинцовы,
То поселение – Клинцы. 
//Труд. – 1997. – 20 сентября.

Любовь Владимировна Суханова
Любовь Владимировна Суханова
Любовь Суханова отметила 30-летие журналистской работы. В ее послужном списке «Труд» и радиовещание, «Брянский рабочий» и Брянские известия». Были на этом пути и первые премии творческих конкурсов, были и «разборки» по поводу критических публикаций. Книга стихов – еще один творческий отчет. О том, что не легло на газетные страницы.
Стихи их цикла «Посадские люди» можно прочитать в книге «Витраж». //Л. В. Суханова. Витраж. Стихи. – Клинцы, 2007.

Василий Клинцов

Он опустил топор, присел, усталый.
На свежий пень сосновый бросил взгляд.
Через два года шведа под Полтавой
Побьют – и все дела пойдут на лад.

Но он про то не ведает. Тревога,
Как ни храбритсь, все ж холодит нутро.
Лишь вера помогает в милость Бога
Да Матушки – заступницы покров.

Земля родит, в речушке плещет рыба,
И бают, будто мягче тут зима.
Уж всяко лучше, чем правеж и дыба,
Кои сулила матка Кострома:

«Доколе будет гомон ваш граичный
Испытывать терпение царя?
Раскольщики! Жжужите пред кончиной,
Что мухи в паутине мизгиря».

Василий встал, кряжистый и сутулый,
Спокойный взор, густая борода.
«Там Соть – река, здесь Туросна. Знать туры
Ходили пит в давнишние года…»

Когда бы к нам пришел Клинцов сегодня
Чему б округе поклонился он?
Лишь храм Преображения Господня –
Последний старой веры бастион.

Иван Карташов

(церковный староста, зодчий колокольни Вознесенского храма, иконописец, создавший образ Святого Угодника Николая, который прослыл чудотворным)

Он взял белила, сажу , голубец,
И киноварь, и охру, марс и кобальт
И поднял очи в храмину небес,
Где туч хоругви рваным строем ходят.
«Святитель, вразуми единый раз,
   Как передать мне, грешному Ивану,
   Всеведенье твоих запавших глаз
   И скорбных уст запекшуюся рану?
   Какие краски в сердце разотру?
   Во что свои метания оформлю?
   Я посягнул на непосильный труд,
   Мне было легче строить колокольню!»
Он помолился, тяжко встал с колен,
Робея, неуклюже тронул кисти …
И засиял, забрезжил, забелел
Пред ним архиепископ Мир Ликийских!
Вот лоб, как пашню, думы бороздят,
Благословенья жест, своею сенью
Всех путников укрывший, всех бродяг,
Всем парусам дарующий спасенье…
День отлетел. Вечернею порой
Он не оставил доску. Соль стекала.
И линии сплетались в нужный строй
Под действием незримого лекала.
И что-то он содеял в некий миг,
Штрих положил какой-то в озаренье – 
К молящимся вдруг выдвинулся лик
И воспарил в четвертом измеренье!
От водных струй, и руд земных, и зорь
Сбежались краски на златое поле…
Понес народ беду свою и хворь
К «недремлющему в немощех» Николе.

Тимошенко Руфина Филипповна
Тимошенко Руфина Филипповна
Родилась в 1948 г. в пос. Мишкино Курганской области. После восьмилетки поступила в Миасский геологоразведочный техникум, а затем в качестве разведчика-геолога 25 лет работала в Южно-Якутской геолого-разведочной экспедиции.
Самодеятельный поэт, ныне – пенсионерка, живёт в городе Клинцы, посещает клуб поэтов, принимает участие во многих городских мероприятиях. Стихи пишет давно, в юности посещала литературный кружок, печаталась в газетах Якутска .
Сейчас стихи Руфины Филипповны печатаются в местных газетах «Ваше личное дело», «Труд», «Клинцовские вести», опубликованы в сборнике «Клинцовские горизонты» (2007). Она активно участвует в городских и библиотечных мероприятиях, и , поэтому, знакома многим клинчанам. К 305-летию г. Клинцы вышел альбом «В мире картин Г.И. Шило», где картины местного художника сопровождены стихами Р.Ф. Тимошенко.

В Е Н О К С О Н Е Т О В
« О К Л И Н Ц А Х»

По книге М.П. Черного
«Клинцы и клинчане»

1

История  города – это легенды 
И  факты из ценных  архивных  бумаг .
О  людях  Клинцов  говорят  документы ,
О  тех , кто  мог  делать в грядущее  шаг.
…Вот  братья  Клинцовы
		  по  избам	вселились,
Вот  улица  встала, часовня, завод … 		
Обряды  храня, 
                   светлой  Верой  гордились,
Которая  силы  для  жизни  даёт.
А  пищу  клинчанам  давала  природа,
Она  же  открыла  ремёслам  простор:
Шла  выделка  кож, сбор  орехов  и  мёда,.. 
На  собственных  тканях  красивый  узор.

Немало  написано  в  книгах, в  статьях
О  людях  отважных, о  славных  делах.

2

О  людях  отважных,  о  славных  делах
Земляк  Ковалёв  очень  много  поведал;
Музейному  делу  дал  новый  размах –
Неутомимым  прослыл  краеведом.
Не  менее  сделал  географ  Петров –
Он  так  скрупулёзно  провёл  изученье!
Уверен,  что  праздник  Рожденья  Клинцов
Встречать  надо  в  мае, 
                                  где  День  Вознесенья.
Недаром  часовня, что  первой  была,
Во  славу  Господню  взметнувшись   красиво,
Как  знак  основания  в  память  вошла,
Не  зря  «Вознесенье» в  названии  носила.

Кому  важно  знать  той  эпохи  моменты - 
Находки  историков,  как  киноленты.

3

Находки  историков, 
                                  как  киноленты:
Указы  царей,  канцелярский  архив;  
Фамилии,  возраст  хранят  документы,
О  светлых  поведают  днях  и  плохих.
Земною  энергией  щедро  подпитан,
Район  слободы  привлекал  мастеров;
Сейчас  большинство  тех  ремёсел 
                                                 забыто,
Лишь  стенды  музея 
                         всё  скажут  без  слов.
Пенька  и  ремни, 
                             сапоги, рукавицы-
Товары  везли  на  базар  на  волах;
Готовилось  масло,
                           и  рыба, и  птица,
И  мыло  варилось  в   огромных  котлах.
…Находки, 
                  иссохших  листочков  страницы
Клинчанам  расскажут  о  прошлых  веках.

4

Клинчанам  расскажут  о  прошлых  веках

Труды  литераторов – 
                                  книги  и  письма;
В  них  жизнь  поселенцев  понятна, близка,
Как  будто  лет  тридцать  прошло,
                                                 а  не  триста.
Сперва  родниковая  струйка  видна,
Бегущая  в  Туросну,  
                                 к  предкам  далёким:
Талантливый  лирик  Иван  Бороздна
В  клинцовской  плеяде 
                                       стоит  у  истоков.
Открыли  для  лиры Клинцовский  посад,
Как  будто  планету, 
                          в  двадцатом  лишь  веке:
Лесов  Стародубья  манит  аромат
И  Вера, что  крепче  брони,
                                              в  человеке.
Не  ведом  Клинцам 
                           жуткой  древности  холод,
Ему  триста  лет, 
                            он  совсем  ещё  молод.

5

Ему  триста  лет,  он  совсем  ещё  молод:     
Ни  рабовладельцев, 
                                   ни  распрей  князей;                      
В  него   не  входили  татаро-монголы-
Здесь  рай  был  для  птицы, 
                                       для  рыб  и  зверей.
Пришедшим  на  Туросну  старообрядцам  
Сто  лет  удавалось  без  техники  жить;
Но  общество, всё-таки,  стало 
                                           меняться:
Без  механизации  не  победить!
Богатым  -  простор:
                    поднимаются  стройки,
Рабочих  взялись  мастера  обучать;
Хозяин  велит 
                            от  чесанья  и  мойки
До  выпуска  ткани  процесс  убыстрять.
Ну, что  ж ,  работяга  не  станет  скучать,
Умеет  в  работе  себя  показать!

6

Умеет   в  работе  себя  показать!-
Ткачи  на  вершине  заметного  сдвига;
На  рынках  Европы  взялись  торговать-
Париж покорён, 
                     Вильнюс,  Лондон  и  Рига.
Со  временем  
            кожи  успех  обрели,
На  рынке  товаров  нашли  свою  нишу;
А  тут  и  дороги  стальные  пришли,
Меняя  привычки,
                              плодя  нуворишей,
Которые  в  беге  за  пышным  житьём
Рабочих  повергли  в  болезни  и  голод.
С  надеждой  о  равенстве, 
                             счастье  своём
Народ  подхватил    революции  молот.
…А  город  растёт,  
                           как  мы  сами  растём,
Пройдя  революций  
                                горнило  и  холод. 

7

Пройдя  революций  горнило  и  холод,
Рабочие  выбрали  новых  вождей;
На  Глуховке, Вьюнке, 
                                 в   районе  Стодола
Кварталы  растут  для  рабочих  людей.
Клинцы  стали  городом,
                                        а  не   посадом; 
Вот  есть  у  ребят 
                                  пионерский  отряд;
Встают  новостройки –
                                   для  детского  сада,
Для  клубов  и  школ,
                             для  больничных  палат.
От  электростанции  вдаль  разбежались
Гирлянды  огней, 
                            чтобы  жизнь  освещать.
Надежды  на  социализм   возлагались,
Но …  враг  у  ворот, 
                            чтоб  его  растоптать.
О,  город  Клинцы,..
                             о  погибших  печалясь,
Всё  ж  учится  жить 
                                и  врагов  побеждать.

8

Всё  ж  учится  жить  и  врагов  побеждать;
В  тяжёлые  дни  оккупации  края
Возникло  подполье, 
                              чтоб  дух  поддержать,
О  чести  и  доблести  напоминая.
В  театре – актёры,
                              но,  страх  победив,
Идут  на  задание  люди  Бычкова:		
В  отряд  Коваленко,  в  рабочий  актив
И  в  группу  Василия  Железнякова.

Подняли  на  щит  офицерскую  честь-
Во  имя  Победы – Шумилов, Малахов;
На  спины  фашистов  обрушилась  месть,
Приблизив  часы  их  полнейшего  краха.

Где  ждать  партизан, 
                           немцы  в  страхе  гадали:
В  округе  лесные  раскинулись  дали.

9

В   округе  лесные  раскинулись  дали,
Где  выстроил  базы  отряд  храбрецов.
Мосты  по-над  реками 
                                    в  воздух  взлетали;
Возглавил  отряд  Михаил  Кузнецов.
Удар  надо  взять  на  себя,  без  вопросов!-
Держали  врага,  не  пуская  к  Москве;
Составы  пускали  в  обрыв,  под   откосы
И  вновь  растворялись  в  зелёной  листве.

Идёт  сорок   первый, 
                                      суровое  лето;
Пылают  костры  партизанской  войны.
«Лесная  душа» 
                          птичьей  песней  согрета,
В  землянках  грибочки,  орешки  видны.

Зелёные  дали,  что  предком  воспеты,
Природных  щедрот, 
                                как  и  прежде,  полны.

10

Природных  щедрот,  как  и  прежде,  полны
Родные  леса. 
                    Но  снега  навалились.
Сквозь  цепи  карателей,  духом  сильны,
Бойцы  Кузнецова  с  боями  пробились.
В   Клетнянских  лесах  продолжали  борьбу,
И  к   Богу  одну  обращали  мольбу:
Чтоб  выгнать  врагов 
                                 им  хватило  бы  силы…
Сентябрь  сорок  третьего. 
                                      В  Брянске –  салют!
Вздохнули  свободно  дубравы  и  рощи;
Неделя  ещё 
                   и  в  Клинцах  пронесут
Счастливую  весть                               
                       в  виде  красных  полотнищ.
…Затишье  и  Вьюнки  курортами  стали,
Лекарства  Земли  горожан  врачевали.

11

Лекарства  Земли   горожан  врачевали,
Краса  Солодовки,  Стодола   волна…
Чтоб  помнил  народ, 
                             как  страну  защищали,
В  названиях  улиц  осталась  война.

Бежит  за  Стодолом 
                                        почти  переулок-
В  честь  дня  двадцать  пятого –
                                          в  том  сентябре;
Вдали, за  Курганьем, 
                                     без  шума  и  гула,
О  Плющенко  птицы  поют  на  заре.

А  мирная  жизнь  снова  в  норму  входила-
И  ткани,  и  кожи  народу  нужны;
Рабочая  слава  всё  ярче  светил
Законною  гордостью  души  полны.

Немало  стахановцев  в  городе  было,
Товар  выпускавших 
                                    для  целой  страны!

12

Товар  выпускавших 
                                  для  целой  страны
Ткачих  и  кожевников –
                                     в  городе  знали;
Им  планы  правительства  были  ясны-
Родную  страну  из  руин  поднимали.
Шпагаты  и  краны,  кирпич  и  бетон-
Клинцы  возрождались, 
                                   как  Феникс  из  пепла;
Построены  школы,  спортклуб,  стадион,
Чтоб  вновь  молодёжь  закалялась  и  крепла.

Прославился  город  не  только  трудом,
Участвуя  в  выставке  международной;
Культурный  досуг  постучал  в  каждый  дом,
Народный  талант  шёл  рекой  полноводной.

Парторги  судьбою  людей  управляли.
…То  в  прошлом.
                        А  юность  спешит  без  печали.

13

То  в  прошлом. 
          А  юность  спешит  без  печали,
Себе  избирая  учёбу  иль  труд;
Проводятся  конкурсы  и  фестивали –
Места  призовые  клинчане  берут.
 Но  знают, 
      в  чём  главный  просчёт  коммунистов:
Кнутом  диктатуры  не  выстроишь  рай.
Поток « перестройки»  сметающе-быстрый:
Кто  был  у  «кормушки»,  кричали  «хватай!»

Прошла  по  державе  волна  беспредела,
Нашлась  дармоедов  несчётная  рать;
«Братва»  в  ресторанах  ночами  «гудела»,
Чтоб  днём  олигарха  от  пуль  охранять.
И  всё  ж  это  накипь.
                                   Мы  устремлены
К  тем  ценностям  вечным, 
                                 что  так  нам  нужны.

14

К  тем  ценностям  вечным, 
                            что  так  нам  нужны,
Народ  устремился                          
                       в  волнах  «перестройки»,
Чтоб  грусть  улеглась  от  захвата  страны  
Чиновничьим  племенем- 
                                  жадным  и  бойким.
Встряхнуло  Клинцы, 
                                как  и  все  города:
Заводов  развал,  безработицы  путы;
Над  многими  семьями  кружит  беда –
Голодные  дети  раздеты – разуты.

И  снова  восстал  дух  народа  живой:
Любовь  и  сердечность, 
                                надежда  и  вера…
И  песня! – как  бедам  ответ  боевой,
И  как  воспитанье  хорошим  примером.

К  церквям  вереницы  людей,  будто  ленты …
История  города –
                                   это  легенды.

15

История  города – это  легенды
О  людях  отважных,  о  славных  делах.
Находки  историков,  как  киноленты,
Клинчанам  расскажут  о  прошлых  веках.

Ему  триста  лет,  он  совсем  ещё  молод,
Умеет  в  работе  себя  показать;
Пройдя  революций  горнило  и  холод,
Всё  ж  учится  жить 
                        и  врагов  побеждать.
В  округе  лесные  раскинулись  дали,
Природных   щедрот, 
                           как  и  прежде  полны;
Лекарства  Земли  горожан  врачевали,
Товар  выпускавших  для  целой  страны!

То  в  прошлом. 
        А  юность  спешит  без  печали
К  тем  ценностям  вечным, 
                                   что  нам  так  нужны.

г. Клинцы, май-июнь 2007 г.

Ефименко Елена Михайловна
Ефименко Елена Михайловна
Елена Михайловна живёт в Клинцах. Работала учителем русского языка и литературы, экскурсоводом, лаборантом. Первая публикация – сборник «Клинцовские горизонты» (2007).
Посещает клуб поэтов и композиторов в ЦКД «Современник», активно участвует в мероприятиях, встречах с молодёжью.
Стихи пишет с юности, но только занятия в клубе дали толчок к необходимости возобновления самовыражения в творчестве. Часто бывает на выставках в выставочном зале, иногда получаются стихи к картинам.
Первая книга стихов «Жизнь, спасибо за всё» (2009, вторая – «Мой Афон» (2012).

Клинцы.

К 300-летию города.
Клинцы – ты мне казался Голливудом,
Когда в деревне я жила.
Но вот я здесь, и нету чуда.
Деревня там и здесь она.

Кто я? Наверное, эмигрантка,
Покинула свои края.
Что это? Вроде иностранки?
Клинцы – Париж. А кто же я?

Смеюсь, давно живу, привыкла,
Куда мне деться от тебя?
Тем более, такая дата идёт.
Три сотни лет, ни шутка, да.

Тебя прославили поэты
В поэмах, песнях и стихах.
И я тебе пишу об этом
В наивных шуточных строках.

Ты древний и совсем ты юный.
В тебе и песни и мечта,
Спасибо, что ты есть на свете,
Спасибо, что согрел меня.