Версия о незаконном, то есть самовольном и скрытом, поселении старообрядцев слободами в Малороссии проникла в краеведческую литературу с легкой руки протоиерея Андрея Журавлева, побывавшего в Стародубье в конце 1780-х годов как миссионер.

В своей книге “Полное историческое известие о древних стригольниках и новых раскольниках, так называемых старообрядцах”, говоря об обстоятельствах “положения в оклад на Государя” жителей старообрядческих слобод Стародубья, А. Журавлев прибегает не к документам, а использует предание, записанное со слов старожилов. А. Журавлев не знал о существовании “осадных листов” и других документов, согласно которым были заселены старообрядческие слободы в Малороссии.

В предании, к которому А. Журавлев отнесся с полным доверием, говорилось, что “земли, на которых они (старообрядцы) без позволения панов поселились”, указом Государя “в штраф тех (феодалов) вечно и потомственно во владение слобожанам отведены и утверждены” (А. Журавлев. Полное историческое известие о древних стригольниках и новых раскольниках, так называемых старообрядцах. Изд. V, М.1890, с.177.)

В 1907 году в докладе к 200-летию посада Клинцы Городской Голова Виктор Александрович Федотов отметил, что “в архивах Городского Управления не сохранилось документальных свидетельств и осадных документов, подобных тем, которые встречаются в других слободах”. На основании этого В.А. Федотов высказал предположение, подсказанное ему протоиереем А. Журавлевым, что “Василий Клинцов с товарищами поселился здесь произвольно” и что “вначале Бороздна не обратил внимания на своего рода захват части его владений” и только в 1715 году “быстрое развитие слободы натолкнуло его на мысль о возвращении захваченной собственности, но было уже поздно…”.

Это предположение В.А. Федотова и “предание” А. Журавлева нельзя оставить без внимания. Доклад Головы города В.А. Федотова и книга А. Журавлева в течение долгого времени были единственными источниками изучения истории города местными краеведами, и положение о произвольном поселении слободы, не пройдя проверку на достоверность, перекочевало в некоторые издания краеведов.

Для понимания обстановки, способствовавшей беспрепятственному вселению в Малороссию многочисленных семей беглых крестьян из России, следует вернуться в XVII век.

Самостоятельное объявление гетманом Богданом Хмельницким о выходе из состава Польско-Литовского государства и присоединении Левобережного Поднепровья к России (1654 г.) вызвало войну между Польшей и Россией, длившуюся более 10 лет. Малочисленное население Малороссии в условиях многолетних военных столкновений, поборов военного времени сократилось еще больше: либо погибло, либо бежало от окончательного разорения.

После заключения Андрусовского перемирия между Россией и Речью Посполитой (30.01.1667 г.) и вывода Польских войск на правый берег Днепра обезлюдевшая Малороссия стала заселяться переселенцами с правого берега Днепра, из Польши и из России. Это было время, когда пришлые люди беспрепятственно выбирали участок земли, занимали его, разрабатывали лес под пашню, а поймы рек под сенокосы, крупные делянки леса крестьяне закрепляли за собой как бортные угодья. Этот период “вольного заселения” в истории Левобережной Малороссии известен как “займанщина”. Но очень скоро ничейных земель не стало. Наряду с прежними феодалами – монастырями, помещиками, владевшими землей при власти Польского короля, и закрепившими после ухода поляков свои наследственные права на землю гетманскими универсалами, а также магистратами, владевшими деревнями на основании Магдебургского права, появился круг новых землевладельцев в лице казачьей полковой старшины.

Как новые, так и старые землевладельцы, заинтересованные в скорейшем освоении безлюдных просторов, вынуждены были зазывать пришлых людей на свои земли, предоставляя им льготу от налогов на несколько лет с последующим превращением пришлых крестьян в своих подданных – посполитых. Таким образом, вольная колонизация Малороссии очень скоро была взята под строгий надзор землевладельцами и местной властью. К моменту основания слободы Клинцы Малороссийским землевладельцами был отработан механизм придания законности вновь заселяемым слободам. Землевладелец заключал письменный договор с крестьянами, назначал старшего, так называемого осадчего, определял границы предоставляемых земель. Условия договора оформлялись осадной грамотой, осадчему выдавался осадный лист. Сохранились осадные листы на поселение старообрядческих слобод Ардонь, Климовая, Деменка, Добрянка.

В ряде случаев выдаче осадного листа предшествовал устный договор. Землевладелец присматривался, насколько удачен выбор места поселения и насколько прочно привязаны к земле новоселы. Но с заключением договора старались поспешить. Всякая отсрочка договора удлиняла срок льготы новоселам, что было невыгодно землевладельцу. В отсутствие письменного договора крестьяне могли сойти с земли и перейти к новому землевладельцу, сделавшись его налогоплательщиком.

Заинтересованность в скорейшем заключении договора с землевладельцем, не столько устного, сколько письменного, проявляли и пришлые люди. Малороссия, и в частности Стародубье, была обжитым краем, в отличие от Заволжья. Новоселы, в основном беглые крестьяне, обремененные семьями, стремились быстрей прикрепиться к землевладельцу, обрести статус “державческого” или владельческого крестьянина и не числиться беглым.

В очерке “О помещиках Борозднах” Ал. Лазаревский приводит свидетельство Радько Рудого, старожила слободы Жолведи. Радько Рудой рассказал, как еще в 1670-е годы “Войцехович старый поставил на Жолведском грунте столб (знак того, что землевладелец приглашает пришлых крестьян основать слободу), отъехал в Баклан и больше не возвращался (поскольку был подвергнут изгнанию). Между тем Жолведский грунт приглянулся Фащу, соседнему пану, который, осмотревши его хорошенько, тут же поставил Радько Рудого войтом будущей слободы и вместе с тем ея осадчим. Прибывши в Жолведи спустя некоторое время и видя, что слобода заселяется тихо, Фащ спросил Рудого: почему же людей (слобожан) нет. Радько отвечал, что для успеха заселения, необходимо указать точные границы Жолведским дачам” (Лазаревский А. Очерки старейших дворянских родов Черниговской губернии. См. Записки Черниговского Губернского статистического комитета. Кн. 2. Чернигов 1866-1868 г. с.60.) Это пример того, как было организовано заселение слобод в конце XVII века, и насколько пришлые люди уже тогда заинтересованы были в надежности и законности своего положения на новом месте.

Жить нелегально и оставаться незамеченными в течение нескольких лет поселенцы не могли и, скорей всего, не желали. Каждой крестьянской семье для прокормления требовалось до 2-3 десятин пахотной земли, огород, сенокосы. По свидетельству переписи Григория Ергольского, проводившейся в 1715 по 1718 год, за восемь лет от начала заселения в слободе Клинцы (с 1707 года) заселилось 18 дворов. Для прокормления населения слободы требовалось до 30 и более десятин пашни, которую предварительно нужно было отвоевать у леса. Хозяйственная деятельность крестьян не могла остаться незамеченной коренными жителями и, прежде всего, пчеловодами, делавшим обход бортных угодий и следившими, чтобы никто не рубил бортные деревья. Маловероятно, чтобы помещик И.Л. Бороздна за восемь лет не был осведомлен, что творится на его земле. Легализация пребывания беглецов в Малороссии давала определенные преимущества: поступая в подданство Малороссийского землевладельца, беглые крестьяне обретали “защиту” со стороны нового хозяина, получали льготные годы (свободу, слободу) для занятия земледелием и обзаведением доходным хозяйством. Вместе с тем они получали право свободного перемещения и торговли в пределах Стародубского полка и Малороссии, что так важно для ведения крестьянского хозяйства, право получения паспорта для проведения торговых операций в Великороссийских городах и за границей. Поэтому легальное заселение слобод представлялось беглецам наиболее надежным.

Весьма правдоподобным выглядит предположение, что слобода Клинцы поселена по предварительному устному договору между помещиком Иваном Лаврентьевичем Бороздной и крестьянами.

Предположение основано, во-первых, на факте отсутствия в архивах посада Клинцы “осадных документов, подобных тем, которые встречаются в других слободах”, на что в 1907 году обратил внимание голова города В.А. Федотов. Во-вторых, в переписях 1729, 1736, и 1767 годов не встречаются ссылки на документы, подтверждающие право клинчан на владения землей. Если переписи 1729 и 1736 годов носили чисто фискальный характер, перепись 1767 года проводилась с целью подготовки Малороссии к введению нового административного деления. При этом проверялись документы, подтверждавшие право владения той или иной собственностью (пахотные земли, сенокосы, мельницы, заводы и т.п.). Сведения о владении землей обывателями слобод предоставляла волостная контора описных раскольничьих слобод, где хранились копии или подлинники “осадных листов” и других документов, удостоверяющих право на землю. Осадного документа на поселение слободы Клинцы в материалах переписи 1767 года не представлено. В-третьих, в судебных спорах между помещиком Бороздной и клинцовскими обывателями, длившихся в течение нескольких десятилетий XVIII века “о спорных грунтах и о границах грунтов”, ни одна сторона не представила документа, где были бы изложены условия, на которых помещик И.Л. Бороздна разрешил селиться беглецам из России. В то же время в судебных делах обнаруживаются свидетельства того, что поселение старообрядцев на земле И.Л. Бороздны происходило на “законных” основаниях.

В “Новых материалах для истории раскола на Ветке и в Стародубье” М.И. Лилеев приводит выписку из дела о споре за землю: “Прошлого 1751 года июня 12 дня полковая Стародубовская канцелярия Генеральной Войсковой канцелярии доношением представляла: по имеючомуся де во оной полковой канцелярии делу бунчукового товарища Ивана Бороздны, заводному с раскольниками слободы Клинцов о самовольном ими завладении грунтами сверх определенного им отцом его, Бороздны, и о пустошении пущи вывозного разного, також и о порубке бортного залозного дерева” (Лилеев М.И. Новые материалы для истории раскола на Ветке и в Стародубье. XVII-XVIII век. Киев 1893.с.187.)

Судя по этому отрывку из судебного дела, сам истец признает, что земли слобожанам были отведены его отцом помещиком И. Бороздной. Такой отвод земли мог состояться до 1715 года, когда слобожане еще подчинялись помещику И.Л. Бороздне и не были переписаны “на Государя”. О том, что слобода поселена с разрешения помещика И.Л. Бороздны, свидетельствует также “Дело о нападении жителей слободы Клинцы на хутор Бороздны” (1772-1776 гг.) (ЦГИАУ Киев. Ф.59.оп.1.т.VI.д.6669.)

Судебной инстанцией при рассмотрении жалобы помещика И.И. Бороздны были подняты дела и документы прошлых лет, из которых следовало, что столкновения и взаимные обвинения сторон в захвате спорных территорий продолжались многие годы. В рапорте обывателя слободы Клинцы Даниила Тимофеева (13 мая 1773 г.), свидетеля со стороны ответчиков (клинчан), говорилось: “С начала поселения слободы клинчане спорными грунтами “как по описи живучи за ним, Бороздною, так и по описи на Государя беспрепятственно владели…” (Там же л. 69.) В рапорте войта слободы Клинцы Ивана Штапакова (1772 г.) сказано, что клинчане за границы дач “на которых издревле поселены предки их отцом истца Иваном врентьевичем Бороздной никогда не ступали” (Там же л.48.) Из заявлений ответчиков следует, что до описи “на Государя” слобожане “жили за Бороздною”, а не сами по себе, и, что, “живя за Бороздною”, еще до 1715 года подвергались описи. Опись 1715 года проводилась уже “на Государя”. То есть, никакого самовольного захвата “грунтов” и нелегального проживания по свидетельству слобожан на земле И.Л. Бороздны до 1715 года не было. Более того, земля, отведенная И.Л. Бороздной для поселения пришлых людей, находилась во владельческой собственности слобожан.

Истцом Иваном Ивановичем Бороздной было заявлено, что клинчане самовольно завладели “собственными его грунтами … над тое, что отцом его бунчуковым товарищем Иваном Бороздною … к оной слободе определено”. (л. 1-3) Как истец, так и ответчики свидетельствуют, что слобода Клинцы поселена с ведома помещика И.Л. Бороздны, что земли “к оной слободе” определены самим землевладельцем, а следовательно, существовал некий устный договор между Бороздной и жителями слободы Клинцы. Нельзя обойти вниманием запись, сделанную переписчиком 1729 году при составлении “скаски” о слободе Клинцы: “Оную слободу сначала осаживал … Василей Афонсьев сын Клинцов”. (РГАДА ф.248, оп. 29, кн.1797, л.105).

Осаживать слободу согласно существовавших в то время правил мог человек, облеченный доверием феодала и наделенный правом “зазывать на слободу” пришлых людей и следить, чтобы в своей хозяйственной деятельности слобожане не выходили за границы отведенной им земли. Осадчий одновременно был войтом – старостой слободы и выступал посредником между жителями слободы и землевладельцем. Перепись обывателей слободы Клинцы 1729 года составлялась “под клятвой” на Евангелии и угрозой наказания за ложные показания “за руками бурмистров Андрея Панова и той слободы бурмистра Павла Клинцова”. (там же л.105) Такая же запись “под клятвой” о первом осадчем была и в переписи 1715 года.

Таким образом, “под клятвой” бурмистры в своих показаниях удостоверяют факт, что Василий Клинцов был осадчим слободы, то есть человеком, облеченным доверием феодала, а следовательно, слобода заселялась с ведома помещика И.Л. Бороздны на основании некоего договора: устного или письменного (не сохранившегося), что, согласно представлениям того времени, было вполне законно.

Возникает вопрос, на каком основании устный договор между землевладельцем Бороздной и жителями слободы Клинцы приобрел законную силу, и клинчане остались владельцами отведенной им земли. Для этого следует напомнить, что в царском указе 1715 года об обложении раскольщиков Малороссии годовым окладом говорится: “А им раскольщикам объявить указом, дабы они тот положенный оклад … на предбудущие годы платили бездоимки и жили на прежних своих усадьбах и землями и всякими угодьями владели, которые даны им от владельцев прежде сего”. (РГАДА, ф.248, оп.29, д.1797. л.222)

Это положение указа закреплено губернатором М.Д. Голицином в его открытом листе 1716 года, в котором он ссылается на царский указ: “А где явятся великороссийского ж народа раскольщики; и оных велено переписать всех налицо подворно, и кто на каких грунтах и за кем живут в подданстве, и велено им жить на тех же грунтах, на которых они поселились, а владельцам ими, раскольщиками, отнюдь не владеть и податей с них не иметь и никакими делами не ведать и обид им не чинить. И для того определены из Киева и от гетмана Скоропадского нарочные комисары полковник Ергольский с товарищи и того ради объявляет он, губернатор, Его Величества указом, дабы оным раскольщикам никто обид не чинил и никакими делами их не ведал и во владении грунтов их, которыми они владели, никто не интересовался под опасением штрафа. А жить им, тем раскольщикам, на тех грунтах, на которых они жили и землями и всякими угодьями владели до состояния вышепомянутого Его Величества указу. А во излишние угодья не интересовалися и пришлых великороссийского народу людей никого к себе не принимали под опасением жестокого истязания”. (РГАДА, ф.248, оп.63, д.5452. л.78-78 об.)

Выводы:

  • отсутствие осадного листа на поселение слободы Клинцы не является доказательством того, что старообрядцы “захватили владения” помещика И.Л. Бороздны и нелегально проживали на его земле.
  • переписи жителей слободы Клинцы 1715, 1729, 1736 и 1767 годов, материалы судебных разбирательств по иску помещика И.И. Бороздны к обывателями слободы Клинцы о захвате спорных грунтов, свидетельствуют, что жители слободы Клинцы еще до 1715 года “жили за Бороздной”, и, живя за ним, за Бороздной, еще до 1715 года подвергались описи.
  • слобода Клинцы поселена с ведома помещика И.Л. Бороздны, и земли для беглецов из России отведены самим помещиком. Им же, Бороздной, был назначен осадчий слободы Василий Афанасьев сын Клинцов (Клинец), ставший первым войтом – старостой слободы.
  • есть все основания считать, что заселение слободы Клинцы старообрядцами с самого начала велось не самовольно, а на условиях, предложенных помещиком И.Л. Бороздной.

(“Клинцовский летописец”, кн. 1, Клинцы, 2004, с. 28 – 34)

Р.И. Перекрестов