В 1801 г. в результате заговора был убит Павел I. Для Александра I, его сына и преемника, политическая ситуация складывалась не очень благоприятно. Внутри страны вновь усилились крестьянские волнения, стало сильнее проявляться недовольство в других слоях русского общества.

Резко усложнилась внешнеполитическая обстановка: Россия вынуждена была практически одновременно воевать с наполеоновской Францией (1805—1807 гг.), Ираном (1804—1813 гг.), Турцией (1806—1812 гг.) и Швецией (1808—1809 гг.). Это, естественно, отрицательно сказывалось на экономическом и финансовом состоянии страны.

Обе эти тенденции отражались и на положении брянского края. Военные действия проходили далеко за его пределами, но роль г. Брянска с находившимся здесь Арсеналом была для армии немаловажной.

Так, в 1806 г. Арсеналу было поручено освоить производство орудий для конных рот. Заказ был выполнен своевременно: было отлито 76 пушек и 44 единорога. Производство орудий, а также различного артиллерийского оборудования и боеприпасов продолжало наращиваться и в последующие годы, так что к 1812 г. каждое четвертое орудие русской армии было изготовлено в Брянске.

Для улучшения подготовки рекрутов к службе в артиллерии в Брянске с 1808 г. было создано артиллерийское рекрутское депо. К нему были приписаны люди из Стародубского, Новгород-Северского и Конотопского армейских рекрутских депо.

Тогда же при Арсенале был создан так называемый подвижный арсенал. В его составе были мастеровые, обеспеченные подводами, материалами, инструментами, чтобы по приказу заниматься ремонтом орудий и другой артиллерийской техники непосредственно в армейских частях.

В 1810 г. в Брянске был создан запасной артиллерийский парк, в котором находилось необходимое количество ядер, гранат, картечи, пороха, других боеприпасов, а также артиллерийских инструментов. Запасной парк вместе с лицами, его обслуживающими, подчинялся командиру понтонной роты.

Все это делало Брянск важным тыловым центром русской армии.

Тяготы и повинности военного времени ухудшали положение трудового населения, вели к росту его недовольства.

Из событий классового характера на Брянщине отметим значительные волнения крестьян, принадлежавших графу А. К- Разумовскому, в ряде селений Мглинского повета: Демьяново, Деремна, Заполье, Ильюши-но, Курманово, Мехово, Норино, Огородники, Подбе-лово, Староселье (1811 г.).

Эти волнения, как и многие другие, подтверждали отмеченное современниками усиление «внутреннего брожения» в русском обществе.

Начавшееся в такой ситуации в июне 1812 г. вторжение 600-тысячной армии Наполеона стало тяжелым испытанием для Русского государства, потребовало мобилизации всех сил народа для разгрома противника и сохранения национальной независимости.

Военные действия наполеоновской армии летом 1812 г. против войск М. Б. Барклая-де-Толли и П. И. Багратиона не угрожали непосредственно Брянщине.

Хотя часть оборудования брянского Арсенала была отправлена в Орел, объем его работ не уменьшился. Здесь в 1812 г. было отлито 180 орудий, из которых 80 было отправлено в Тарутинский лагерь русской армии. В срочном порядке на Арсенале освоили изготовление новых артиллерийских прицелов (диоптров) конструкции подполковника Кабанова.

В продовольственном снабжении русских войск важную роль играл Трубчевск, где в 1812 г. была организована тыловая база (магазин) с запасами в 72 тыс. четвертей муки, 7 тыс. четвертей круп и 82 тыс. четвертей овса (четверть по весу соответствовала примерно 9 пудам зерна). Поскольку основным видом армейского довольствия являлись сухари, то на трубчевских «тамошних жителей» было «возложено печение сухарей».

После оставления русскими войсками Москвы и создания Тарутинского лагеря Трубчевская продовольственная база оказалась наиболее удобной для снабжения главной русской армии. Поэтому тысячи подвод из соседних уездов направлялись в Трубчевск для получения «сухарей, круп и овса и доставления оных в армию».

Русское командование не упускало из вида возможности продвижения французских войск к Брянску. Главнокомандующий М. И. Кутузов, сообщая Александру I об оставлении Москвы и дальнейших планах, писал 4 сентября: «…С войсками, которых успел я спасти, делаю я движение на Тульской дороге. Сие приведет меня в состояние защищать город Тулу, где хранится
важнейший оружейный завод, и Брянск, в котором столь же важный литейный двор».

Непосредственная угроза Брянску возникла от французских войск, находившихся в районе Мстиславля — Смоленска — Ельни. В ночь с 13 по 14 сентября французский отряд занял г. Рославль, а существенных русских воинских сил между Рославлем и Брянском не было.

Французы попытались сразу же направить часть сил для захвата Арсенала, но встретили сопротивление местного партизанского отряда и вынуждены были остановиться. Заметим, что среди вооруженных крестьянских отрядов Рославльского уезда, насчитывавших более 1200 человек, значительную часть составляли жители северных территорий современной Брянщины.

Получив известие о взятии Рославля, М. И. Кутузов 25 сентября направил предписание начальнику Калужского ополчения генерал-лейтенанту В. Ф. Шепелеву: «…Для прекращения неприятельских поисков от Рославля… и особенно для прикрытия г. Брянска предлагаю… сформировать из имеющихся под начальством вашим Калужского ополчения с присовокуплением к оному части регулярных войск и 9 пушек: из коих вообще составя 5000-й корпус… дать направление к помянутому г. Брянску».

Уже 29 сентября сформированный в Калуге корпус под командованием генерал-майора В. М. Яшвиля выступил через Мещовск и Жиздру к Брянску, а оттуда к Рославлю. 6 октября В. Ф. Шепелев сообщил М. И. Кутузову, что г. Рославль освобожден силами 1-го Теп-тярского казачьего полка под командованием майора Темирова (ранее полк действовал в составе партизанского отряда Дениса Давыдова). В дальнейшем части Калужского ополчения успешно вели операции в районе Ельни, а к Рославлю на помощь Тептярскому полку был направлен отряд полковника Шепелева в составе 5-го пешего казачьего полка Калужского ополчения и нескольких конных сотен. Полковник Шепелев, «следуя с отрядом на защиту Брянска, встретил на реке Десне отряд неприятельской, посланный из Ельни на исправление мостов по дороге к Брянску» и «опрокинул его». Вероятнее всего, эта стычка произошла 11 —12 октября на территории современного Рогнединского района, а 15—16 октября отряд Шепелева сражался с французами уже между Рославлем и Смоленском.

Нависала опасность и со стороны занятой противником Могилевской губернии, тем более что основная часть местных помещиков, поляков по национальности, «учинила присягу на верность Наполеону».

До середины сентября охранявшее северные границы Черниговской губернии слабо вооруженное земское ополчение численностью свыше 20 тысяч человек не имело серьезных стычек с противником, лишь иногда захватывая в плен небольшие неприятельские группы, «для фуражирования шатающиеся». Но затем действия противника активизировались, и уже 16 сентября малороссийский генерал-губернатор князь Я. И. Лобанов-Ростовский выразил опасение, что «последует большое расстройство», если наполеоновские войска «через Чечерск потянутся чрез Сураж и протчие места к Брянску».

18 сентября начальник Черниговского ополчения генерал-лейтенант Н. В. Гудович из Мглина в рапорте М. И. Кутузову также сообщал, что войска противника угрожают «нападением на малороссийские губернии… и подходят уже к границам здешним повета Мглинского, равно стремятся на Брянск».

В конце сентября было получено сообщение, что «в Кричеве живущий помещик Голынский в Белоруссии собирает и вооружает до 30 тыс. чел. Речи Посполитой противу войск наших и действовать преднамеревается к Мглину и Брянску».

Были отдельные вторжения и с других направлений. Так, в середине октября «в деревне Кибирщине показалась шайка неприятеля и напала на защитников и казаков». Последовало распоряжение немедленно направить казачьи разъезды от Чечерска до с. Перелазы, «дабы… не дать шайке одной потревожить целый край».

В отражении неприятельских отрядов участвовали не только ополченцы, но и жители приграничных селений Суражского и Мглинского поветов, которые вооружались рогатинами, пиками, топорами и «тем устрашали маловажные конные и пешие шайки» противника.

Подводя итог, можно сказать, что непосредственно на территории брянского края (его современных Рогнединского, Дубровского, Клетнянского, Мглинского, Суражского, Гордеевского и Красногорского районов) в сентябре — октябре 1812 г. были лишь отдельные военные стычки с небольшими отрядами наполеоновской армии.

Что касается передаваемых из поколения в поколение рассказов старожилов о многих французах, похороненных на брянской земле, то полностью отвергать их не следует. Ведь в октябре — декабре 1812 г. через Брянщину конвоировались тысячи пленных солдат и офицеров наполеоновской армии, а в условиях наступивших со второй половины ноября сильных морозов и отсутствия зимнего обмундирования многие из захваченных в плен французов (особенно раненых и ослабевших) погибали от холода.

Вот лишь одно подтверждение этому. Находившийся в марте 1813 г. на территории Брянского уезда орловский судебный заседатель Полозов обнаружил, что могилы, «в коих погребены умершие военнопленные», недостаточно хорошо засыпаны землей, что может создать угрозу эпидемии, и поэтому предложил срочно «выслать на место могил умерших пленных… с надлежащим орудием рабочих людей… не менее тридцати пяти человек и при них лошадей довольно… и извести до шестидесяти возов».

Однако разгром наполеоновской армии стал следствием не морозов, а массового мужества и героизма российских солдат и офицеров, полководческого таланта М. И. Кутузова и других военачальников русской армии, подлинно всенародного сопротивления врагу. Недаром война была названа Отечественной.

Десятки тысяч уроженцев Брянщины сражались с наполеоновскими войсками в рядах регулярной русской армии. Так, Севский пехотный полк, находясь в составе отдельного корпуса генерала П. X. Витгенштейна, прикрывавшего петербургское направление, успешно действовал в сражении при д. Кляствицы, а затем не раз отличался в боевых операциях на территории Белоруссии, Литвы и в заграничных походах. За особые заслуги полк в апреле 1813 г. был награжден Георгиевским знаменем. В заграничном походе погиб в битве под Дрезденом генерал-майор Федор Алексеевич Луков, командовавший Севским полком.

На северном фланге русских войск под Ригой сражался Брянский пехотный полк.

В 3-й армии генерала А. П. Тормасова находился Стародубский драгунский полк, отличившийся 30 июля 1812 г. в сражении при с. Городечно на юго-западе Белоруссии и успешно участвовавший «в других авангардных делах».

Воевали брянцы и в составе других воинских соединений. К примеру, уроженец с. Велико-Удебное Суражского повета Ф. И. Кравцов, награжденный за участие в войне с Наполеоном двумя Георгиевскими крестами, был солдатом Серпуховского пехотного полка.

Много уроженцев Брянщины было и среди офицеров русской армии. В их числе: братья Искрицкие из с. Душатин Суражского повета, С. П. Чернявский из с. Рюхово Стародубского повета, А. Безобразов из с. Ко-кино Брянского уезда, И. М. Михалевский из Стародубского повета, А. И. Набозлинский из Суражского повета (двое последних были награждены орденами за мужество, проявленное в Бородинском сражении).

Немалую роль в Отечественной войне 1812 г. сыграли народные ополченцы. Орловская губерния не входила в состав территорий, где формировались ополчения. Тем не менее при приближении противника население Брянского и Трубчевского уездов по собственной инициативе «положило для безопасности своей составить собственным иждивением внутренние ополчения, назначив для сего собрать со ста душ по два ратника, с возможным вооружением и потребным содержанием». Значительно шире привлекалось к борьбе с противником население запада Брянщины.

При формировании Украинского казачьего ополчения в Черниговской и Полтавской губерниях вместо I воина от 100 ревизских душ казачьего населения по патриотической инициативе жителей выставлялось по 4 человека. В результате было сформировано 9 полтавских и 6 черниговских конных полков общей численностью 18 тыс. человек, лошади, оружие и обмундирование для которых были приобретены за счет казачьего общества. Из-за острой нехватки унтер-офицерских кадров по указанию М. И. Кутузова в Стародубе была организована школа по подготовке младшего командного состава.

В сентябре — октябре украинские казачьи полки, в составе которых было около 3 тыс. уроженцев запада Брянщины, влились в русскую армию и участвовали во многих ее операциях.

Часть этих сил была направлена в распоряжение генерала Ф. Ф. Эртеля, корпус которого, базируясь на г. Мозырь, прикрывал Украину с севера. В ноябре 1812 г. мужественно сражались с противником в районе г. Пинска части 2-го Черниговского казачьего полка, в составе которого было более 300 мглинских казаков-ополченцев. В отрядах подполковника Кленовского и майора Подгайского в районе городов Белицы и Чечерска воевали казаки 3-го Черниговского полка, а также ратники Черниговского земского ополчения (из них — около 500 ополченцев из Суражского повета). Всего в составе Черниговского земского ополчения, сформированного из крестьян и горожан, было почти 8 тыс. ополченцев из Новозыбковского, Суражского, Старо-дубского и Мглинского поветов. Части Черниговских казачьего и земского ополчения участвовали также в боях на Рославльском направлении, но более всего ополченцев привлекалось для охраны северных границ Черниговской губернии.

С переходом главной русской армии в контрнаступление М. И. Кутузов приказал объединить Черниговское и Полтавское ополчение в Украинское (Малороссийское) ополчение под командованием генерала Н. В. Гудовича и поставил перед ним задачу «занять г. Могилев без малейшей потери времени».

Части Украинского ополчения вместе с отрядами Калужского ополчения и регулярных войск блокировали Могилев, а 12 ноября заняли этот город. В последующем черниговские ополченцы участвовали в боевых операциях в Белоруссии, на северо-западе Украины, а затем — в Польше.

Отмечая высокий патриотизм, проявленный в 1812 г. русским, украинским, белорусским и другими народами России, не следует, однако, забывать того факта, что война значительно ухудшила положение трудящихся масс.

Например, жителям г. Брянска приходилось выполнять «чрезвычайные требования проходящих почти ежедневно разных полков и команд для продовольствия военнослужителей равно и в отпуске фуража», люди и подводы постоянно привлекались для перевозок, других работ. В конце 1812 г. в Брянске было оставлено на полном обеспечении жителей 214 раненых и больных солдат, на содержание которых было собрано 5 тысяч рублей.

Вот почему, когда последовало распоряжение о сборе с купцов и мещан денег на содержание учрежденного в Орле госпиталя (было предложено собрать по Брянску 1285 руб., Карачеву—3509 руб., Севску — 1395 руб., Трубчевску — 1033 руб.), то на общей сходке брянских купцов и мещан было заявлено, что от постоянных повинностей и тягот население пришло «во изнеможение» и «многие из… мещан не в состоянии платить» даже государственные подати.

Такое положение приводило к росту волнений среди населения. Известны значительные крестьянские выступления 1812 г. в соседних с Брянщиной Могилевской, Смоленской, Калужской губерниях, но подобные волнения, по-видимому, были и в наших местах. Иначе трудно объяснить, почему 3 декабря, когда наполеоновские войска еще не были полностью изгнаны из России, в Брянск прибыл «для соблюдения в сем крае порядка» и был поставлен на довольствие «обывательским провиантом» казачий пехотный полк во главе с полковником Владычиным.

О волнениях крестьян Орловской губернии в 1812 г. упоминает и историограф Министерства внутренних дел России Н. Варадинов.

—–
Крашенинников В. Отечественная война 1812 г. и Брянский край // Крашенинников В. Взгляд через столетия. – Тула. – 1990 с. 241-249