7 апреля отмечается Международный день памяти евреев – жертв фашизма.

В связи с этой трагической датой я хочу рассказать историю моей семьи. Мне о ней, с болью в сердце, рассказала мама.

Мои прабабушка и бабушка дружили с одной еврейской семьёй. Ходили по праздникам друг к другу в гости, хотя жили друг от друга далековато: моя бабушка в красивой белорусской деревне, а они в маленьком еврейском местечке, где, кстати, жил мой отец. До 8 класса он сидел за одной партой с еврейской девочкой Кларой, которую убили немцы, захватившие в начале войны городок.

Моя бабушка, проводив на фронт мужа, а потом и сына, моего дядю, осталась с четырьмя детьми и больными родителями. Старшей, моей маме, было в сорок первом – семнадцать, она только окончила школу, а когда шла домой после выпускного вечера, узнала, что началась война. Все её одноклассники – мальчики ушли на фронт, вернулись только двое. В кадрах военной хроники дня по телевизору в 80-е годы, она увидела одного из них и закричала: «Миша! Миша!» Он был связист и впоследствии стал начальником военного училища, в Киеве.

Моя тётя Анна в начале войны была маленькой, но она тоже помнит кое-что из истории, о которой я рассказываю. Я не буду описывать, какая безмерная тяжесть легла на плечи моей хрупкой, с виду воздушной бабушки Христины Ивановны. Известие о без вести пропавшем муже не сломило её: надо было поднимать детей, ждать с войны старшего сына, ухаживать за смертельно больными родителями, до изнеможения работать в колхозе. И тут до неё дошёл слух, что всех евреев, а среди них была и её знакомая семья, немцы согнали на одну улицу, поселили в огромном здании сукновалки, обнесли колючей проволокой. Создали еврейское гетто.

Собрав узелок с продуктами, бабушка тут же отправилась узнать, что же произошло. Она увидела, что территорию охраняет один полицай. Ей удалось упросить его позвать подругу. Когда та подошла к проволоке, она шепнула ей, чтобы та попросила полицая за вознаграждение отпустить её с маленьким сыном, якобы показать его доктору, а сама увела их к себе в деревню. Мама вспоминала как сидя за столом, они разговаривали, бабушка предупреждала подругу, что их убьют, что немцы не любят евреев. Но та не хотела верить. Тётя слышала, как она говорила: «За что нас убивать, что мы плохого сделали? Может нас хотят вывезти куда-нибудь?»

Бабушка предложила проводить её до леса, там спрятать, а ночью перевести в баню, стоящую на берегу речки. Все тогда боялись, что кто-нибудь донесёт, что они укрывают евреев и расстреляют всех. Но подруга пришла с маленьким сыном, а другие члены её семьи остались в гетто. Почему она не оставила маленького мальчика у бабушки я не знаю. Скорее всего, боялась, что тогда расстреляют всех. Она решила идти обратно. Бабушка дала ей еды, проводила их. А через несколько дней почти всех евреев вывели на окраину городка, поставили у рва. Раздались выстрелы. Ров с невинно убитыми засыпали землёй. Несколько дней люди слышали стоны, но подходить ко рву запрещалось.

Бабушка никогда не рассказывала об этом ужасе, а мама с отцом часто вспоминали погибших молодых красавиц учительниц и горевали о погибших. Отец говорил, что такого зверства нельзя прощать.

Эту боль они пронесли через всю свою жизнь. Такое не должно повториться никогда…

Л. Шестернева, зав.библиотекой № 1